Библиотека Михаила Грачева

предыдущая

 

следующая
 
оглавление
 

Федералист № 8

Александр Гамильтон

 

Федералист: Политические эссе А. Гамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея. –

М.: Издательская группа “Прогресс” – “Литера”, 1994. – С. 66–72.

 

Комментарии (О. Л. Степанова): Там же. С. 572.

 

Красным шрифтом в квадратных скобках обозначается конец текста

на соответствующей странице печатного оригинала указанного издания

 

Ноября 20, 1787 г.

 

К народу штата Нью-Йорк

 

Исходя из установленной аксиомы, гласящей, что несколько штатов в случае разделения или любые их комбинации, которые могут возникнуть из развалин общей конфедерации, пройдут через превратности мира и войны, дружбы и вражды друг с другом, которые выпадают на долю соседствующих наций, не объединенных одним правительством, перейдем теперь к сжатому детальному рассмотрению некоторых последствий такого положения.

Война между штатами в первый период их отдельного существования будет сопровождаться куда большими бедами, чем обычно бывает у государств, давно имеющих регулярную военную силу. Дисциплинированные армии, всегда находящиеся в состоянии готовности в Европе, конечно, угрожают свободе и экономике, но тем не менее они дают очевидное преимущество – внезапные завоевания стали неосуществимыми и предотвращают стремительные опустошения, которые несли войны до создания этих армий. Этим целям содействовало и искусство фортификации. Страны в Европе окружены кольцом укрепленных районов, которые взаимно [c.66] препятствуют вторжению. Целые кампании начинаются и заканчиваются в интересах уничтожения двух-трех вражеских гарнизонов, обеспечения вступления на территорию неприятельской страны. На каждом шагу возникают аналогичные препятствия ради истощения сил захватчиков и замедления их продвижения. Раньше армия вторжения достигала сердца соседней страны почти одновременно с получением вестей о ее продвижении, теперь сравнительно небольшое дисциплинированное соединение, обороняясь с опорой на укрепленные пункты, может затруднить и в конечном счете сорвать операции куда более крупной армии. История войн в той части света больше не является историей покоренных народов и поверженных империй, речь идет о взятых и вновь отбитых городах, о битвах, ничего не решающих, отступлениях, более выгодных, чем победы, больших усилиях и малых приобретениях.

В нашей стране сложится совсем иная обстановка. Ревность к военной силе максимально затянет ее создание. Отсутствие фортификаций, что оставляет границы одного штата открытыми для другого, облегчит вторжение. Штаты, имеющие большее население, с минимальным трудом возобладают над менее населенными соседями. Легкость завоеваний можно сравнить только с трудностью их удержания. Война поэтому окажется беспорядочной и грабительской. ГРАБЕЖ и разорение всегда отмечают путь даже регулярных войск. Бедствия для населения, которое окажется в центре событий, будет отличительной чертой нашего способа ведения войны.

Нарисованная картина отнюдь не преувеличение, хотя, признаюсь, этим дело не долго ограничится. Обеспечение безопасности от внешней угрозы – самая могучая побудительная причина при проведении национальной политики. Со временем перед этим померкнет Даже самая горячая любовь к свободе. Широкое уничтожение жизней и собственности, что сопутствует войнам, неослабевающие усилия и тревога, порождаемые обстановкой постоянной опасности, заставят даже самые приверженные к свободе нации ввести в интересах покоя и безопасности установления, клонящиеся к тому, чтобы погубить собственные гражданские и политические [c.67] свободы. А ради обеспечения большей безопасности они пойдут на риск быть менее свободными.

Установления, о которых идет речь, – это ПОСТОЯННЫЕ АРМИИ и сопутствующие им военные учреждения. Утверждают, что новая конституция не направлена против постоянных армий, и отсюда делается вывод: они могут существовать в соответствии с ней1. Исходя из самой формулировки, наличие таких армий в лучшем случае проблематично и неопределенно. Но могут возразить, указав, что постоянные армии – неизбежный результат распада конфедерации. Частые войны и постоянные опасения, которые требуют пребывать в постоянной готовности, неизбежно вызовут к жизни такие армии. Первыми создадут их слабейшие штаты или конфедерации, чтобы уравняться со своими более сильными соседями. Они попытаются компенсировать меньшие население и ресурсы созданием более упорядоченной и эффективной системы обороны, дисциплинированными войсками и фортификациями. В то же время они по необходимости укрепят исполнительную власть в системе правления, а это приведет к тому, что они во все возрастающей степени склонятся к монархии. Сама сущность войны увеличивает исполнительную власть за счет законодательной.

Описанные средства скоро дадут штатам или конфедерациям, использующим их, превосходство над соседями. Небольшие государства или государства с меньшими естественными силами при наличии энергичных правительств с помощью дисциплинированных армий часто торжествовали над большими государствами, не имевшими этих преимуществ. Ни чувство гордости, ни соображения безопасности наиболее важных штатов или конфедераций не позволят им долго пребывать в этом унизительном и зыбком, неполноценном положении. Они быстро прибегнут к мерам, аналогичным использованным против них, чтобы восстановить утраченное [c.68] преобладание. Таким образом, через очень небольшой отрезок времени мы явимся свидетелями того, как в нашей стране возникнут те же машины деспотизма, которые являются проклятьем Старого Света. Так, по крайней мере, естественно будут развиваться события, и наши суждения окажутся верными в той мере, в какой они отразят их.

Это отнюдь не туманные выводы, извлеченные из предполагаемых или спекулятивных дефектов конституции, по которой вся власть в руках народа или его представителей и делегатов, а твердые заключения, покоящиеся на естественном и необходимом развитии дел человеческих.

В качестве возражения на все это могут спросить, почему постоянные армии не возникли в результате конфликтов, очень часто раздиравших античные республики Греции? Можно дать различные, но в равной степени удовлетворительные ответы на этот вопрос. Трудолюбие людей нашего времени, стремящихся к выгоде, улучшению сельского хозяйства и торговли, несовместимо с существованием нации солдат, а таковы были условия жизни в этих республиках. Государственные доходы многократно умножило увеличение количества золота и серебра; успехи промышленности, наука финансов, являющиеся производным от нашего времени, совпав с приобретенными навыками к труду народов, произвели подлинную революцию в ведении войны, превратив дисциплинированные армии как отличные от организаций граждан в непременного спутника частых военных схваток.


Кроме того, существует громадная разница между военной силой страны, территория которой по своему положению редко подвергается вторжениям, и страны, которая их частый объект и всегда их опасается. Правители первой не имеют убедительного предлога, даже если были склонны к этому, содержать в готовности столь же многочисленные армии, которые по необходимости имеет последняя. В первом случае такие армии редко, если вообще собираются для защиты своей территории, и потому народ не подвергается опасности быть сломленным военной субординацией. Законы не ослабляются в интересах военных потребностей, гражданское государство полностью функционирует, не [c.69] подвергаясь коррупции, и не разрушается принципами или склонностями, существующими в другом государстве. Небольшие размеры армии превосходит естественная сила общества, и граждане, не имеющие привычки смотреть на военную мощь как на средство защиты или подчиняться ее угнетению, не любят и не боятся солдат. Они относятся к ним, как бы уступая необходимому злу, и готовы оказать сопротивление силе, которую, как они полагают, могут использовать в ущерб их правам. При таких обстоятельствах армия способна принести пользу должностному лицу, подавить небольшую фракцию или случайно собравшуюся толпу или мятеж, но не сможет навязать свою волю большей части сплоченного народа.

Но в стране, находящейся в только что описанном затруднительном положении, произойдет противоположное. Постоянная угроза вынудит правительство быть всегда в готовности к ее отражению, а следовательно, его армии должны быть достаточно многочисленны для обеспечения немедленной защиты. Постоянная нужда в услугах солдата увеличивает его значение и в прямой пропорции снижает положение гражданина. Военное государство становится выше гражданского. Права жителей территорий, часто превращающихся в театры войны, неизбежно нарушаются, что подрывает осознание ими своих прав, и постепенно народ доводят до такого положения, когда солдат считают не только защитниками, но почитают выше самих себя. Отсюда недолго до того, чтобы считать их уже хозяевами. При таком умонастроении очень трудно побудить народ оказать сильное и действенное сопротивление узурпаторам, опирающимся на военную мощь.

Королевство Великобритания подпадает под первую описанную категорию. Островное положение и могучий флот, в основном охраняющий его против возможности иноземного вторжения, более чем компенсируют необходимость иметь многочисленную армию в королевстве. Считалось достаточным иметь всего-навсего силы, способные оказывать сопротивление внезапной высадке, пока не соберется и не выступит ополчение. Ни одно соображение национальной политики не требовало, а общественное мнение не потерпело бы увеличения численности армии внутри страны. [c.70] Длительное время не могли оказывать влияние и другие факторы, которые перечислялись как последствия в случае возникновения войны внутри страны. Это удивительно счастливое обстоятельство* в значительной степени способствовало сохранению свободы, которой наслаждается эта страна вплоть до сегодняшнего дня, несмотря на господствующие продажность и коррупцию. Если бы, напротив, Британия находилась на континенте и была бы вынуждена, как подобало бы в этом положении, развернуть свои военные силы соразмерно силам других великих держав Европы, она, по всей вероятности, ныне была бы жертвой абсолютной единоличной власти. Возможно, хотя и маловероятно, что народ острова может быть закабален по другим причинам, но никогда это не будет сделано силой очень небольшой армии, обычно содержащейся в королевстве.

Если мы окажемся мудрыми и сохраним Союз, мы веками будем наслаждаться преимуществами, сходными с теми, которые дает островное положение. Европа от нас далеко. Находящиеся поблизости от нее колонии, вероятнее всего, еще долго будут уступать нам но силам, чтобы причинить серьезные неприятности. В этих условиях нам нет нужды в большой военной мощи. Но если мы разъединимся и части нашей страны станут либо отдельными, либо, что более вероятно, сольются в две или три конфедерации, мы очень быстро окажемся в тех же затруднительных обстоятельствах, как и континентальные державы Европы, – наши свободы будут жертвой средств, потребных для защиты против честолюбивых притязаний и взаимной ревности.

Эта идея отнюдь не легковесна или несбыточна, напротив, она обоснованна и убедительна. Она заслуживает серьезного и зрелого рассмотрения каждого благоразумного и честного человека, независимо от партийной принадлежности. Если такие люди отвлекутся от всего и посвятят свои усилия возвышенным, беспристрастным размышлениям о важности этой интересной идеи, проследив до конца ее последствия, они без колебаний расстанутся с банальными возражениями против конституции, отклонение которой, безусловно, ознаменует заключительный этап существования Союза. [c.71] Призрачные фантомы, мерцающие в воспаленном воображении некоторых из ее противников, быстро уступят место куда более осязаемым опасностям – реальным, неизбежным и грозным.

 

Публий [c.72]

 

ПРИМЕЧАНИЕ

 

1 Это возражение будет подробно рассмотрено в надлежащем для него месте. Будет показано, что единственная рациональная предосторожность, которая здесь возможна, предпринята и она куда более основательна, чем то, что до сих пор вводилось в любой из конституции в Америке, большая часть которых вообще не содержит никаких гарантий в этом вопросе. – Публий. См. статьи 2429. – Peд.

Вернуться к тексту

 

КОММЕНТАРИИ

 

Это удивительно счастливое обстоятельство... – К этим словам в 1802 г. в издании Гидеона давалось примечание: “Недавние громадные приращения Франции, вероятно, изменили положение Великобритании в этом отношении, было бы счастливым исходом, если эти изменения не таят в себе тенденцию, вредную для английских свобод”. Речь шла о событиях, толчок которым первоначально дала революция во Франции, за которой последовали наполеоновские войны. Это одно из двух упоминаний о них после 1787 г. в издании Гидеона. [c.572]

К тексту

 

предыдущая

 

следующая
 
оглавление