Библиотека Михаила Грачева

предыдущая

 

следующая
 
оглавление
 

Цицерон

О государстве

Источник: Цицерон Марк Туллий. Диалоги: О государстве; О законах. – М., 1994.

 

Красным шрифтом в квадратных скобках обозначается конец текста на соответствующей странице печатного оригинала указанного издания

 

КНИГА ШЕСТАЯ

 

(I, 1) …Если бы мне не было внушено этих помыслов о триумфе, которые также и ты одобряешь, то ты, право, не долго искал бы того мужа, который изображен в шестой книге. И в самом деле, к чему мне хитрить с тобой, проглотившим эти книги? Более того, именно теперь не поколеблюсь я отказаться от столь великого дела, если это будет более правильно. Но и то, и другое одновременно невозможно: честолюбиво добиваться триумфа и сохранять свободу в государственных делах (Цицерон. “Письма к Аттику”, VII, 3, 2).

…Итак, ты ожидаешь от этого правителя полного предвидения, которое даже это свое наименование получило от слова “предвидеть” (Ноний, 42,3).

…Вот почему этот гражданин должен подготовиться, дабы всегда быть во всеоружии против всего того, что колеблет государственный строй (Ноний, 256, 27).

…И этот разлад между гражданами, когда они бредут врозь, одни к одним, другие к другим, – называется распрей (Ноний, 25, 3).

…И право, при раздорах между гражданами, когда честные люди представляют собой большую ценность, чем толпа, граждан, полагаю я, следует оценивать по их весу, а не по их числу (Ноний, 519, 17).

…Ибо жестокие властительницы помышлений наших – страсти – повелевают нами и толкают нас на все, что угодно; и так как страсти эти не возможно ни удовлетворить, ни насытить, то тех, кого они воспламенили своими приманками, они побуждают к любому преступлению (Ноний, 424, 31).

…который сломил его силу и эту необузданную дикость (Ноний, 492, 1).

(II, 2) И это проявлялось тем сильнее еще и потому, что, хотя они как коллеги были в одинаковом положении, они не вызывали одинаковой ненависти к себе; более того, любовь к Гракху смягчала ненависть к Клавдию1 (Геллий, VII, 16, 11; Ноний, 290, 15).

…кто в этих выражениях обещал свою помощь множеству оптиматов и первенствующих людей, тот утратил строгое и полное достоинства звучание своих речей и свое высокое положение (Ноний, 409, 31).

…чтобы, как он пишет, изо дня в день тысяча человек в одеждах, окрашенных пурпуром, спускалась на форум2 (Ноний, 501, 27).

…у них, как вы помните, при стечении жалкой толпы, собравшейся за деньги, неожиданно были устроены похороны3 (Ноний, 517, 35).

…Ведь предки наши повелели, чтобы браки были прочны и нерушимы (Ноний, 512, 27).

…Речь Лелия, которая имеется у всех нас, о том, сколь по сердцу бессмертным богам ковши понтификов и, как он пишет, самосские чаши с ручками4… (Ноний, 398, 28). [c.79]

(III, 3) В подражание Платону, Цицерон в своем сочинении о государстве также описывает нечто подобное воскресению памфилийца Эра, который, когда его положили на костер, будто бы ожил и поведал людям много тайн о подземном царстве5.

Цицерон изложил это, не прибегая к встречающемуся в сказках правдоподобию, но создал свой рассказ путем, так сказать, искусного изображения сложного сновидения, то есть как ученый пояснил, что то, что говорят о бессмертии души и о небе, не вымысел философов-мечтателей, и не россказни, не заслуживающие веры и высмеиваемые эпикурейцами, а догадки мудрецов (Favonius Eulogius, Comment. ad Somnium Scip., p, 1, 5 Hold.).

(IV, 4) Некоторые из нас, любящие Платона за его редкостное красноречие и правдивые высказывания, говорят, что он, подобно нам, сказал кое-что и о воскресении мертвых. Этого касается Туллий в своих книгах о государстве, утверждая, что Платон скорее шутил, чем хотел сказать, что его утверждения истинны (Августин, “О государстве божьем”, XXII, 28).

(V, 5) Ведь самого Сципиона следующий случай побудил рассказать о своем сновидении, о котором он, по его собственному свидетельству, до того времени молчал: когда Лелий стал жаловаться на то, что Насике не было в общественных местах воздвигнуто статуй в награду за убийство тиранна. Сципион, между прочим сказал:

Хотя для мудрецов само сознание того, что они совершили выдающиеся деяния, есть высшая награда за доблесть, однако эта богами внушенная доблесть требует не статуй, скрепленных свинцом, не триумфов с сохнущими лаврами, но наград, более долговечных и невянущих.

ЛЕЛИЙ. – Какие же это награды?

СЦИПИОН. – Позвольте мне, так как уже наступил третий день празднеств, ...

И далее он переходит к рассказу о своем сновидении и разъясняет, что более долговечные и невянущие награды – те, которые он видел сам, награды, сохраненные для доблестных правителей государств (Макробий, Комментарии к сновидению Сципиона, I, 4, 2).

(VI, 6) Сохраняя этот порядок, Туллий оказался не менее умен, чем одарен. После того, как он во все времена – и на досуге от дел, и во время своей государственной деятельности – в рассуждениях своих отдал пальму первенства справедливости, он поместил священные обители бессмертных душ и тайны небесных областей на вершине законченного им творения, указав, куда следует прийти, вернее, возвратиться тем, кто правил государством, проявляя мудрость, справедливость, храбрость и воздержность. А выведенный Платоном разгласитель тайн, по имени Эр, по происхождению памфилиец, солдат по роду занятий, вследствие ранений, полученных им в сражении, казалось, испустил дух; через двенадцать дней, когда ему, вместе с другими солдатами, павшими вместе [c.80] с ним, собирались оказать почести, разведя последний костер, он внезапно (получил ли он жизнь снова или не терял ее) поведал людям обо всем том, что делал и видел в течение дней, прошедших между его обеими жизнями, словно сообщал об этом властям. Хотя Цицерон, конечно, зная сам, где правда, сожалеет, что невежественные люди высмеяли этот рассказ, он все же, избегая этого примера, который, ввиду своей нелепости, мог бы вызвать порицание, предпочел разбудить рассказчика, а не возвращать его к жизни.

(VII, 7) Но прежде чем истолковать содержание сна, нам следует разобраться в том, о каких людях, будто бы высмеявших рассказ Платона, упоминает Туллий, вернее, со стороны каких людей он не боятся такого же отношения к себе самому. Ведь он не хочет, чтобы под этими словами понимали неискушенную чернь, но имеет в виду людей, не ведающих истины, хотя и хвастающих своей ученостью; ведь о них было известно, что они, хотя и прочитали такие произведения, но склонны их осуждать. Итак, скажем, кто, по его словам, проявил, так сказать, легкомыслие, высказав устное порицание столь великому философу, и кто из них даже оставил обвинение в письменном виде...

Вся клика эпикурейцев, в своем общем для них заблуждении всегда далекая от истины и всегда считающая заслуживающим осмеяния то, чего она не знает, высмеяла священный свиток и глубоко почитаемые тайны природы. Колот же, среди слушателей Эпикура пользовавшийся довольно дурной славой и более известный своей болтливостью, даже изложил в виде книги все то, что он со злобной колкостью обо всем этом высказал. Но прочее, что он несправедливо заклеймил и что не относится к сновидению, о котором здесь идет речь, мы можем в этом месте пропустить. Мы обратимся к той клевете, которая, если не будет опровергнута, останется в силе по отношению и к Цицерону, и к Платону. По его словам, философу не подобало придумывать басню, так как людям, возвещающим истину, не пристал никакой вид вымысла. Почему же, – говорит он, – если ты захотел сообщить нам сведения о небесных явлениях и о состоянии душ, ты не избрал пути простого и совершенного изображения, но выведенное тобой действующее лицо, придуманная тобой необычность события и составленная тобой вымышленная картина осквернили ложью уже самые двери, ведущие к искомой истине? Так как этот рассказ, когда он касается Эра, о котором пишет Платон, не дает покоя также и нашему Публию Африканскому, видящему сон, ...то окажем сопротивление нападающему; он должен быть отвергнут как злостный обвинитель – с тем, чтобы, когда будет развеяна клевета на одного, деяние обоих этих людей, как это и должно быть, сохранило свое достоинство в неприкосновенности (Макробий, Комментарии к сновидению Сципиона, I, 1, 8 – 2, 5).

 

СНОВИДЕНИЕ СЦИПИОНА

 

(IX, 9) СЦИПИОН. – Когда я прибыл в Африку под начало консула Мания Манилия6, в четвертый легион, как вы знаете, в качестве военного трибуна7, ничего я так не хотел, как встретиться с царем Масиниссой8, который с полным на то основанием был лучшим другом нашей ветви рода. [c.81] Как только я к нему явился, старец, обняв меня, прослезился; затем он обратил свой взор к небу и сказал: “Благодарю тебя, Высокое Солнце9, и вас, другие небожители, за то, что мне, прежде чем я уйду из этой жизни, дано увидеть в своем царстве и под этим кровом Публия Корнелия Сципиона, чье одно уже имя возвращает мне силы. Ведь в моей душе всегда живы воспоминания о том наилучшем и совершенно непобедимом муже”10. Затем я расспросил его о его царстве, а он меня – о наших государственных делах, и весь этот день прошел у нас в оживленной беседе.

(X, 10) После этого, когда я был принят с царской пышностью, мы продолжили беседу до глубокой ночи, причем старец говорил только о Публии Африканском и, как казалось, помнил все его не только деяния, но и высказывания. Потом, едва мы расстались и легли спать, я, и утомленный дорогой, и бодрствовавший до глубокой ночи, заснул более глубоким сном, чем обычно. В нем мне – думаю, в связи с тем, о чем мы беседовали11 (ведь вообще бывает, что наши помышления и разговоры порождают во сне нечто такое, о чем Энний пишет относительно Гомера12, о котором он, по-видимому, часто размышлял и говорил наяву) – явился Публий Африканский в том виде, в каком он, по своему восковому изображению, мне знаком больше, чем по его живому облику13. Как только я узнал его, я содрогнулся, но он молвил: “Будь тверд, Сципион14, и отбрось страх, а то, что я тебе скажу, передай потомкам.

(XI, 11) Видишь ли ты вон тот город, который, хотя я и заставил его покориться римскому народу, снова вступает на путь войн и не может оставаться мирным?”15 При этом он с какого-то высоко находящегося и полного звезд, светлого и издалека видного места16 указал мне на Карфаген. “Осаждать этот город ты теперь явился сюда чуть ли не как простой солдат17. Ты как консул разрушишь его через два года, и у тебя будет тобой самим заслуженное прозвание, которое ты пока еще носишь как унаследованное от меня18. А после того, как ты разрушишь Карфаген, справишь триумф19, будешь цензором, как посол отправишься в Египет, в Сирию, в Азию, в Грецию, ты будешь вторично избран в консулы заочно20, завершишь величайшую войну и разрушишь Нуманцию21. Но когда ты на колеснице въедешь на Капитолий, ты застанешь государство потрясенным замыслами моего внука22.

(XII, 12) Здесь именно ты, Публий Африканский, должен будешь явить отечеству свет своего мужества, ума и мудрости. Но я вижу как бы двоякий путь, определенный роком на это время23. Ибо, когда твой возраст совершит восемью семь оборотов и возвращений солнца24, а эти два числа, из которых одно по одной, другое по другой причине считается полным25, в своем естественном обороте завершат число лет, назначенное тебе роком, то к тебе одному и к твоему имени обратятся все граждане, на тебя будет смотреть сенат, на тебя – все честные люди, на тебя – союзники, на [c.82] тебя – латиняне26; ты будешь единственным человеком, от которого будет зависеть благополучие государства, и – буду краток – ты должен будешь как диктатор установить в государстве порядок, если только тебе удастся спастись от нечестивых рук своих близких27”.

Тут у Лелия вырвался возглас, а остальные глубоко вздохнули, на что Сципион заметил с ласковой улыбкой: “Пожалуйста, соблюдайте тишину, а то вы меня разбудите. Немного внимания, дослушайте до конца”.

(XIII, 13) “Но знай, Публий Африканский, дабы тем решительнее защищать дело государства: всем тем, кто сохранил отечество, помог ему, расширил его пределы28, назначено определенное место на небе, чтобы они жили там вечно, испытывая блаженство. Ибо ничто так не угодно высшему божеству, правящему всем миром, – во всяком случае, всем происходящим на земле, – как собрания и объединения людей, связанные правом и называемые государствами29; их правители и охранители, отсюда отправившись30, сюда же и возвращаются”.

(XIV, 14) Здесь я, хотя и был охвачен ужасом – не столько перед смертью, сколько перед кознями родных, все же спросил, живы ли он сам, отец мой Павел и другие, которых мы считаем умершими. “Разумеется, – сказал он, – они живы; ведь они освободились от оков своего тела, словно это была тюрьма, а ваша жизнь, как ее называют, есть смерть31. Почему ты не взглянешь на отца своего Павла, который приближается к тебе?” Как только я увидел его, я залился слезами, но он, обняв и целуя меня, не давал мне плакать.

(XV, 15) Когда я, сдержав лившиеся слезы, снова смог говорить, я спросил его: “Скажи мне, отец, хранимый богами и лучший из всех: так как именно это есть жизнь, как я узнал от Публия Африканского, то почему же я и долее нахожусь на земле? Почему мне не поспешить сюда к вам?” – “О, нет, – ответил он, – только в том случае, если божество, которому принадлежит весь этот вот храм32, что ты видишь, освободит тебя из этой тюрьмы, твоего тела, для тебя может быть открыт доступ сюда33. Ведь люди рождены для того, чтобы не покидать вон того называемого Землей шара, который ты видишь посреди этого храма34, и им дана душа из тех вечных огней, которые вы называете светилами и звездами; огни эти, шаровидные и круглые, наделенные душами и божественным умом35, совершают с изумительной скоростью свои обороты и описывают круги. Поэтому и ты, Публий, и все люди, верные своему долгу, должны держать душу в тюрьме своего тела, и вам – без дозволения того, кто вам эту душу дал, – уйти из человеческой жизни нельзя, дабы не уклониться от обязанности человека, возложенной на вас божеством36. (XVI, 16) Но, подобно присутствующему здесь деду твоему, Сципион, подобно мне, породившему тебя, блюди и ты справедливость и исполни свой долг, а этот долг, великий по отношению к родителям и близким, по отношению к отечеству [c.83] величайший37. Такая жизнь – путь на небо и к сонму людей, которые уже закончили свою жизнь и, освободившись от своего тела, обитают в том месте, которое ты видишь (это был круг с ярчайшим блеском, светивший среди звезд) и которое вы, следуя примеру греков, называете Млечным кругом”.

Когда я с того места, где я находился, созерцал все это, то и другое показалось мне прекрасным и изумительным. Звезды были такие, каких мы отсюда38 никогда не видели, и все они были такой величины, какой мы у них никогда и не предполагали; наименьшей из них была та, которая, будучи наиболее удалена от неба и находясь ближе всех к земле, светила чужим светом39. Звездные шары величиной своей намного превосходили Землю. Сама же Земля показалась мне столь малой, что мне стало обидно за нашу державу, которая занимает как бы точку на ее поверхности.

(XVII, 17) В то время как я продолжал пристально смотреть на Землю, Публий Африканский сказал: “Доколе же помыслы твои будут обращены вниз, к Земле? Неужели ты не видишь, в какие храмы ты пришел? Все связано девятью кругами, вернее, шарами, один из которых – небесный внешний; он объемлет все остальные40; это – само высшее божество, удерживающее и заключающее в себе остальные шары. В нем укреплены вращающиеся круги, вечные пути звезд; под ним расположены семь кругов, вращающиеся вспять, в направлении, противоположном вращению неба41; одним из этих кругов владеет звезда, которую на Земле называют Сатурновой. Далее следует светило, приносящее человеку счастье и благополучие; его называют Юпитером. Затем – красное светило, наводящее на Землю ужас42; его вы зовете Марсом. Далее внизу, можно сказать, среднюю область занимает Солнце, вождь, глава и правитель остальных светил, разум и мерило вселенной; оно столь велико, что светом своим освещает и заполняет все. За Солнцем следуют как спутники по одному пути Венера, по другому Меркурий, а по низшему кругу обращается Луна, зажженная лучами Солнца. Но ниже уже нет ничего, кроме смертного и тленного, за исключением душ, милостью богов данных человеческому роду; выше Луны все вечно. Ибо девятое светило, находящееся в середине, – Земля – недвижимо и находится ниже всех прочих, и все весомое несется к ней в силу своей тяжести”43.

(XVIII, 18) С изумлением глядя на все это, я, едва придя в себя, спросил: “А что это за звук, такой громкий и такой приятный, который наполняет мои уши?”44 – “Звук этот, – сказал он, – разделенный промежутками неравными, но все же разумно расположенными в определенных соотношениях, возникает от стремительного движения самих кругов и, смешивая высокое с низким, создает различные уравновешенные созвучия. Ведь в безмолвии такие движения возбуждаться не могут, и природа делает так, что все, находящееся в крайних точках45, дает на одной стороне низкие, на другой высокие звуки. По этой причине вон тот наивысший небесный круг, [c.84] несущий на себе звезды и вращающийся более быстро, движется, издавая высокий и резкий звук; с самым низким звуком движется этот вот лунный и низший круг; ведь Земля, девятая по счету, всегда находится в одном и том же месте, держась посреди мира. Но восемь путей, два из которых обладают одинаковой силой46, издают семь звуков, разделенных промежутками, каковое число, можно сказать, есть узел всех вещей. Воспроизведя это на струнах и посредством пения, ученые люди открыли себе путь для возвращения в это место – подобно другим людям, которые, благодаря своему выдающемуся дарованию, в земной жизни посвятили себя наукам, внушенным богами47. (19) Люди, чьи уши наполнены этими звуками, оглохли. Ведь у нас нет чувства, более слабого, чем слух. И вот там, где Нил низвергается с высочайших гор к так называемым Катадупам48, народ, живущий вблизи этого места, ввиду громкости возникающего там звука лишен слуха. Но звук, о котором говорилось выше, производимый необычайно быстрым круговращением всего мира, столь силен, что человеческое ухо не может его воспринять, – подобно тому, как вы не можете смотреть прямо на Солнце, когда острота вашего зрения побеждается его лучами”.

(XIX, 20) Изумляясь всему этому, я все же то и дело переводил взор на Землю. Тогда Публий Африканский сказал: “Я вижу, ты даже и теперь созерцаешь обитель и жилище людей. Если жилище это кажется тебе малым, каково оно и в действительности, то на эти небесные края всегда смотри, а те земные презирай. В самом деле, какой известности можешь ты достигнуть благодаря людской молве, вернее, какой славы, достойной того, чтобы ее стоило добиваться? Ты видишь – на Земле люди живут на редко расположенных и тесных участках, и в эти, так сказать, пятна, где они живут, вкраплены обширные пустыни, причем люди, населяющие Землю, не только разделены настолько, что совершенно не могут общаться друг с другом, но и находятся одни в косом, другие в поперечном положении по отношению к вам, а третьи даже с противоположной стороны49. Ожидать от них славы, вы конечно, не можете.

(XX, 21) Но ты видишь, что эта же Земля охвачена и окружена как бы поясами50, два из которых, наиболее удаленные один от другого и с обеих сторон упирающиеся в вершины неба, скованы льдами; средний же и наибольший пояс высушивается жаром Солнца. Два пояса обитаемы; из них южный, жители которого, ступая, обращены к вам подошвами ног, не имеет отношения к вашему народу; что касается другого пояса, обращенного к северу, то смотри, какой узкой полосой он соприкасается с вами. Ведь вся та земля, которую вы населяете, суженная с севера на юг и более широкая в стороны, есть, так сказать, небольшой остров, омываемый морем, которое вы на Земле называете Атлантическим, Большим морем, Океаном; но как он, при своем столь значительном имени, все же мал, ты видишь. (22)

Разве слава твоя или слава, принадлежащая кому-либо из нас, могла из этих [c.85] населенных и известных людям земель либо перелететь через этот вот Кавказ, который ты видишь, либо переплыть через вон тот Ганг51? Кто в остальных странах восходящего или заходящего солнца или в странах севера и юга услышит твое имя? Если отсечь их, то сколь тесны, как ты, конечно, видишь, будут пределы, в которых ваша слава сможет распространяться! А что касается даже тех, кто о нас говорит теперь, то сколько времени они еще будут говорить?

(XXI, 23) Но что я говорю! Если отдаленные поколения пожелают передать своим потомкам славу, полученную каждым из нас от отцов, то все-таки, вследствие потопов и сгорания земли52 (а это неминуемо происходит в определенное время53), мы не можем достигнуть, не говорю уже – вечной, нет – даже продолжительной славы. Какое имеет значение, если те, кто родится впоследствии, будут о тебе говорить, когда о тебе ничего не сказали те, кто родился в твое время? (XXII, 24) А ведь они были и не менее многочисленными и, конечно, лучшими мужами – тем более, что ни один из тех самых мужей, которые могли услышать наше имя, не смог добиться памяти о себе хотя бы в течение года. Ведь люди обыкновенно измеряют год по возвращению одного только Солнца, то есть одного светила; но в действительности только тогда, когда все светила возвратятся в то место, откуда они некогда вышли в путь, и по истечении большого промежутка времени принесут с собой тот же распорядок на всем небе, только тогда это можно будет по справедливости назвать сменой года54. Сколько поколений людей приходится на такой год, я не решаюсь и говорить. Ведь Солнце некогда, как показалось людям, померкло и погасло, когда душа Ромула переселилась именно в эти храмы55; когда оно вторично померкнет с той же стороны и в то же самое время, вот тогда и следует считать, что, по возвращении всех созвездий и светил в их исходное положение, истек год. Но – знай это – еще не прошло даже и двадцатой части этого года.

(XXIII, 25) Поэтому, если ты утратишь надежду возвратиться в это место, где все предназначено для великих и выдающихся мужей, то какую же ценность представляет собой ваша человеческая слава, которая едва может сохраниться на протяжении ничтожной части одного года? Итак, если ты захочешь смотреть ввысь и обозревать эти обители и вечное жилище, то не прислушивайся к толкам черни и не связывай осуществления своих надежд с наградами, получаемыми от людей; сама доблесть, достоинствами своими, должна тебя увлекать на путь истинной славы; что говорят о тебе другие, о том пусть думают они сами; говорить они во всяком случае будут.

Однако все их толки ограничены тесными пределами тех стран, которые ты видишь, и никогда не бывают долговечными, к кому бы они ни относились; они оказываются похороненными со смертью людей, а от забвения потомками гаснут”. [c.86]

(XXIV, 26) После того, как он произнес эти слова, я сказал: “Да, Публий Африканский, раз для людей с заслугами перед отечеством как бы открыта тропа для доступа на небо, то – хотя я, с детства пойдя по стопам отца и твоим, не изменял вашей славе – теперь, когда меня ждет столь великая награда, я буду еще более неусыпен в своих стремлениях”.

Он ответил: “Да, дерзай и запомни: не ты смертен, а твое тело56. Ибо ты не то, что передает твой образ; нет, разум каждого – это и есть человек, а не тот внешний вид его, на который возможно указать пальцем. Знай же, ты – бог57, коль скоро бог – тот, кто живет, кто чувствует, кто помнит, кто предвидит, кто повелевает, управляет и движет телом, которое ему дано, так же, как этим вот миром движет высшее божество. И подобно тому, как миром, в некотором смысле смертным, движет само высшее божество, так бренным телом движет извечный дух.

(XXV, 27) Ибо то, что всегда движется, вечно58; но то, что сообщает движение другому, а само получает толчок откуда-нибудь, неминуемо перестает жить, когда перестает двигаться. Только одно то, что само движет себя, никогда не перестает двигаться, так как никогда не изменяет себе; более того, даже для прочих тел, которые движутся, оно – источник, оно – первоначало движения. Но само первоначало ни из чего не возникает; ведь из первоначала возникает все, но само оно не может возникнуть ни из чего другого; ибо не было бы началом то, что было бы порождено чем-либо другим. И если оно никогда не возникает, то оно и никогда не исчезает. Ведь с уничтожением начала оно и само не возродится из другого, и из себя не создаст никакого другого начала, если только необходимо, чтобы все возникало из начала. Таким образом, движение начинается из того, что движется само собой, а это не может ни рождаться, ни умирать. В противном случае неминуемо погибнет все небо, и остановится вся природа, и они уже больше не обретут силы, которая с самого начала дала бы им толчок к движению.

(XXVI, 28) Итак, коль скоро явствует, что вечно лишь то, что движется само собой, то кто станет отрицать, что такие свойства дарованы духу? Ведь духа лишено все то, что приводится в движение толчком извне: но то, что обладает духом, возбуждается движением внутренним и своим собственным; ибо такова собственная природа и сила духа. Если она – единственная из всех, которая сама себя движет, то она, конечно, не порождена, а вечна. (29) Упражняй ее в наилучших делах! Самые благородные помышления – о благе отечества; ими побуждаемый и ими испытанный дух быстрее перенесется в эту обитель и в свое жилище. И он совершит это быстрее, если он еще тогда, когда будет заключен в теле, вырвется наружу и, созерцая все находящееся вне его, возможно больше отделится от тела59. Ибо дух тех, кто предавался чувственным наслаждениям, предоставил себя в их распоряжение как бы в качестве слуги и, по побуждению страстей, [c.87] повинующихся наслаждению, оскорбил права богов и людей, носится, выйдя из их тел, вокруг самой Земли60 и возвращается в это место только после блужданий в течение многих веков”61.

 

Он удалился, а я пробудился от сна. [c.88]

 

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1 Гай Клавдий Пульхр был консулом в 177 г.; цензором он был в 169 г., вместе с Тиберием Семпронием Гракхом (отцом знаменитых трибунов); обвиненные в государственной измене в связи с их борьбой против злоупотреблений откупщиков, они были оправданы судом.
Вернуться к тексту

2 Цитата из Филарха, афинского историка III в.; речь идет о колофонянах. См. Афиней, XII, 526 а.
Вернуться к тексту

3 Возможно, речь идет о Квинте Фабии Максиме Кунктаторе. См. Плутарх, “Фабий”, 17.
Вернуться к тексту

4 Имеется в виду речь Лелия, произнесенная им как претором в 145 г. Он возражал против предложения трибуна Гая Лициния Красса об установлении выборности членов жреческой коллегии (вместо кооптации).
Вернуться к тексту

5 См. Платон, “Государство”, X, 614 В слл.
Вернуться к тексту

6 Маний Манилий Непот – в 149 г. консул вместе с Луцием Марцием Ценсорином, начальствовал над .войсками, осадившими Карфаген в начале третьей пунической войны.
Вернуться к тексту

7 Военные трибуны (tribuni militum) были офицерами, в течение двух месяцев командовавшими по очереди легионом. В легионе было шесть военных трибунов. Для первых четырех легионов они избирались комициями (tribuni militum comitiati); для остальных они назначались консулом (tribuni militum rufuli).
Вернуться к тексту

8 Нумидийский царь Масинисса (240 – 169) в начале второй пунической войны был на стороне Карфагена; с 206 г. он стал союзником Рима. Сципион Старший восстановил его на престоле и расширил его владения за счет владения царя Сифакса.
Вернуться к тексту

9 О культе Солнца и Луны у ливийцев см. Геродот, IV, 188; Платон, “Кратон”, 397 С.
Вернуться к тексту

10 Имеется в виду Публий Корнелий Сципион Африканский Старший.
Вернуться к тексту

11 Ср. Цицерон, “О предвидении”, II, 128; Лукреций, IV, 962 слл.
Вернуться к тексту

12 Энний, “Анналы”, фрагм. 4 сл. Уормингтон; Лукреций, I, 117 слл.; Гораций, “Послания”, II, 1, 50.
Вернуться к тексту

13 Речь идет о восковой маске умершего (imago). Восковая маска курульного магистрата хранилась его потомками в особом шкапу; ее несли во время похорон того или иного члена рода; это право называлось ius imaginum. Сципион Старший умер в 183 г. Сципион Эмилиан родился, по-видимому, в 185 г.
Вернуться к тексту

14 Обращение по прозванию “Сципион” должно означать, что Эмилиан, будучи Сципионом, не должен испытывать страха.
Вернуться к тексту

15 Имеются в виду первая и вторая пунические войны. В Карфагене, после поражения во второй пунической войне ставшем данником Рима и обязавшемся разоружиться, снова восторжествовала военная партия.
Вернуться к тексту

16 Млечный путь. См. ниже, § 16; Цицерон, перевод “Феноменов” Арата, 249.
Вернуться к тексту

17 Преувеличение, подчеркивающее контраст между Эмилианом, военным трибуном, и будущим завоевателем Карфагена. Для молодого человека из нобилитета военный трибунат был началом военной карьеры. В нарушение Виллиева закона (см. прим. 54 к кн. I), Эмилиан был избран в консулы, не достигнув 42 лет. См. Цицерон, “О дружбе”, 11.
Вернуться к тексту

18 Имеется в виду почетное прозвание “Африканский”. Карфаген был взят в 146 г., когда Сципион был уже проконсулом; он был консулом в 147 г.
Вернуться к тексту

19 Триумфом назывался религиозный акт, празднество в честь Юпитера Феретрийского. приуроченное к возвращению полководца (императора), одержавшего решительную победу над внешним врагом, во время которой он сам командовал войском. В ожидании разрешения сената справить триумф полководец находился в окрестностях Рима (ad Urbem) и должен был получить на этот день империй в Риме (imperium in Urbe), насчет чего издавался куриатский закон. В шествии участвовали сенаторы и магистраты; за ними шли трубачи, несли предметы военной добычи, изображения взятых городов, вели быков для жертвоприношения и наиболее важных пленников в оковах. За ними в триумфальной колеснице, запряженной четверкой белых лошадей, стоя ехал триумфатор в тоге, расшитой звездами и с лавровой ветвью в руке; лицо триумфатора было выкрашено в красный цвет (как на древнейших изображениях Юпитера); государственный раб держал над его головой золотой венок. Колесницу окружали ликторы, связки которых были обвиты лавром За полководцем ехали верхами его военные трибуны и легаты. Шествие замыкали солдаты, иногда распевавшие песни с насмешками над триумфатором. Процессия вступала в город через Триумфальные ворота, проходила через Большой цирк, forum boarium, Велабр и форум. На Капитолийском склоне пленников уводили и чаще всего казнили. В Капитолии триумфатор приносил жертву Юпитеру Феретрийскому и слагал с себя венок. Его имя вносили в списки триумфаторов (fasti triumphales); он получал право появляться в расшитой тоге во время общественных игр.
Вернуться к тексту

20 Сципион Эмилиан был цензором в 142 г. и вторично консулом в 134 г. О его легатстве см. прим. 63 к кн. III.
Вернуться к тексту

21 В 132 г. Сципион Эмилиан получил прозвание “Нумантинский” в связи с его триумфом по окончании Нумантинской войны.
Вернуться к тексту

22 Имеется в виду враждебный интересам нобилитета земельный закон трибуна 133 г. Тиберия Гракха, старшего сына Корнелии, дочери Публия Корнелия Сципиона Африканского Старшего.
Вернуться к тексту

23 Т.е. после возвращения Сципиона из-под стен Нуманции и до его смерти (133 – 129). Тон пророчества: частое у древних противопоставление короткой жизни, проведенной в государственной деятельности и на войне, и долгой жизни, проведенной в погоне за наслаждениями. Ср. миф о Геркулесе на перепутье.
Вернуться к тексту

24 Торжественный тон: 56 лет, возраст Сципиона Эмилиана в год его смерти. Речь идет о видимом движении Солнца по эклиптике: оно описывает вокруг земли окружность, поднимаясь от тропика Козерога к тропику Рака (anfractus), а затем опускаясь в обратном направлении (reditus). См. Арат, “Феномены”, 60 сл. 264 (перевод Цицерона); Лукреций, V, 683; Цицерон, “О природе богов”, II, 102.
Вернуться к тексту

25 См. прим. 50 к кн. I.
Вернуться к тексту

26 “Честные люди” – оптиматы. О союзниках и латинянах см. прим. 93 к кн. I; см. прим. 47 к кн. III.
Вернуться к тексту

27 Сципион Эмилиан был найден мертвым в своей постели утром того дня, когда он намеревался выступить против судебного закона Тиберия Гракха. В его смерти обвиняли Корнелию, мать Гракхов, его жену Семпронию, их сестру, и триумвиров по распределению земли – Гая Папирия Карбона, Марка Фульвия Флакка и Гая Гракха. Свидетельства источников противоречивы. Ср. I, 31; Цицерон, “Речь в защиту Милона”, 16; “О дружбе”, 12; Макробий, “Сатурналии”, III, 14, 6.
Вернуться к тексту

28 Ср. I, 2, 12.
Вернуться к тексту

29 Ср. I, 39.
Вернуться к тексту

30 Т. е. из области Млечного пути. По учению пифагорейцев, душа человека – астрального происхождения, состоит из эфира и огня и является порождением божественного разума. См. Цицерон, “Тускуланские беседы”, I, 66 слл.
Вернуться к тексту

31 В соответствии с учением Платона и пифагорейцев. См. Платон, “Федон”, 67 СD; Цицерон, “О старости”, 75, 77; “О дружбе”, 14; “Тускуланские беседы”, I, 75.
Вернуться к тексту

32 Templum – первоначально часть неба, которую авгур своим посохом отграничивал для наблюдения знамений; впоследствии – освященный участок земли, затем – здание (храм); здесь – Вселенная. См. ниже, § 24; Платон, “Федон”, 62 В.
Вернуться к тексту

33 Платон и пифагорейцы не допускали самоубийства. См. Платон, “Федон”, 62 В; Цицерон, “О старости”, 73.
Вернуться к тексту

34 В соответствии с геоцентрическим учением о вселенной. См. Цицерон, “О природе богов”, II, 37; “Тускуланские беседы”, I, 40, 68; Платон, “Федон”, 97 Е, 108 Е.
Вернуться к тексту

35 См. Цицерон, “Тускуланские беседы”, I, 19; “О природе богов”, II, 39, 47; Платон, “Тимей”, 40 В.
Вернуться к тексту

36 Смешение двух концепций: 1) пифагорейцев и Платона – о человеческом теле как о “тюрьме”; 2) прагматической – о долге человека и гражданина. Ср. Цицерон, “Тускуланские беседы”, I, 74; “О старости”, 72, 77.
Вернуться к тексту

37 Ср. Цицерон, “Об обязанностях”, I, 57.
Вернуться к тексту

38 Т. е. с Земли; возможно, звезды Южного полушария.
Вернуться к тексту

39 Луна. При рассматривании из области Млечного пути Луна должна была казаться малой величины; еще меньшей величины должна была казаться Земля.
Вернуться к тексту

40 Т. е. небо, несущее на себе неподвижные звезды. По учению стоиков, небо (небесный эфир) отождествлялось с божеством. Ср. Цицерон, “О природе богов”, II, 47 сл., 65; “Тускуланские беседы”, I, 68.
Вернуться к тексту

41 По геоцентрическому учению, Земля неподвижна; Вселенная ограничена небом неподвижных звезд, вращающимся вокруг Земли с запада на восток; в это небо концентрически заключены семь сфер, несущие на себе планеты и вращающиеся вокруг Земли с востока на запад. См. Цицерон, “О природе богов”, II, 49 слл.
Вернуться к тексту

42 Древние, в частности халдеи, приписывали небесным светилам, особенно планетам, способность оказывать влияние на судьбу человека. См. Цицерон, “О предвидении”, II, 87; Гораций, Оды, I, 11, 2 cл.
Вернуться к тексту

43 Ср. Цицерон, “Тускуланские беседы”, I, 40; “О природе богов”, II, 98; “Об ораторе”, III, 178.
Вернуться к тексту

44 Гармония вращающихся сфер, по учению Пифагора. См. Платон, “Государство”, X, 617 В; Аристотель, “О небе”, II, 290 b.
Вернуться к тексту

45 Т. е., с одной стороны, небо неподвижных звезд; с другой – круг, занимаемый Луной.
Вернуться к тексту

46 См. I, 22. Круги, “обладающие одинаковой силой”, – это круги Меркурия и Венеры. Семь звуков соответствуют семи звукам гептахорда (семиструнный инструмент) Терпандра (VII век).
Вернуться к тексту

47 Таким образом, Цицерон открывает доступ в область Млечного пути не только государственным деятелям и полководцам, но и певцам и музыкантам. См. Квинтилиан, “Обучение оратора”, I, 10, 12 сл.
Вернуться к тексту

48 Верхние пороги на Ниле. См. Геродот, II, 17; Плиний, “Естественная история”; VI, 181.
Вернуться к тексту

49 Речь идет о жителях разных широт, в том числе и об антиподах; см. ниже, § 21.
Вернуться к тексту

50 Учение о зонах (поясах) принадлежит Пармениду, Эратосфену и Аристотелю.
Вернуться к тексту

51 Кавказский хребет и река Ганг считались восточными пределами Земли.
Вернуться к тексту

52 По учению стоиков, по окончании “большого года” (см. ниже, § 24) происходит всеобщий пожар, существующий мир уничтожается и возникает новый (палингенез); затем начинается новый цикл. См. Цицерон, “О природе богов”, II, 118.
Вернуться к тексту

53 Т. е. по истечении “большого года”.
Вернуться к тексту

54 Согласно легенде, Ромул исчез в 716 г.; беседа, о которой сообщает Сципион Эмилиан, относится к 149 г. Если промежуток времени в 567 лет меньше одной двадцатой части “большого года”, то для Цицерона последний не меньше 11340 лет.
Вернуться к тексту

55 Т. е. в область Млечного пути. См. § 11.
Вернуться к тексту

56 Ср. Цицерон, “Тускуланские беседы”, I, 52.
Вернуться к тексту

57 Ср. Цицерон, “Тускуланские беседы”, I, 65.
Вернуться к тексту

58 Ср. Цицерон, “Тускуланские беседы”, I, 53 слл.; Платон, “Федр”, 245 СЕ.
Вернуться к тексту

59 Ср Цицерон, “Тускуланские беседы”, I, 75; “О старости”, 78; Платон, “Федон”, 67 С–D.
Вернуться к тексту

60 Ср. Платон, “Федон”, 81 СD.
Вернуться к тексту

61 Ср. Платон, “Федр”, 107 Е; 108 В–С; 249 А сл.; “Государство”, I, 615, А.
Вернуться к тексту

 

предыдущая

 

следующая
 
оглавление
 



Яндекс.Реклама: