Библиотека Михаила Грачева

предыдущая

 

следующая
 
оглавление
 

Гроций Г.

О праве войны и мира

 

М.: Ладомир, 1994. – 868 с.

 

Красным шрифтом в квадратных скобках обозначается конец текста

на соответствующей странице печатного оригинала указанного издания

 

Книга II

Глава VIII. О приобретениях, обычно выводимых из права народов

 

 

I. Многое носит название права народов, что, собственно говоря, не является таковым.

II. Рыба и дикие животные, находящиеся в прудах и заповедниках, составляют частную собственность по естественному праву, вопреки постановлениям римского права.

III. Убежавшие дикие животные остаются собственностью своих ловцов, если только таких животных можно распознать.

IV. Владение приобретается или с помощью орудий, или каким-либо иным способом.

V. Принадлежность диких животных царям не противоречит праву народов.

VI. Как приобретается владение прочими бесхозяйными вещами.

VII. К кому естественно отходит открытый клад; разнообразие законов об этом предмете.

VIII. Постановления римского права об островах и намывах не принадлежат ни к естественному праву, ни к праву народов.

IX. Остров в реке и высохшее русло реки принадлежат по естественному праву тому же, кому и самая река или ее часть, то есть народу.

X. Вследствие наводнения собственность на площадь земли не утрачивается.

XI. Собственность на намыв может быть сомнительна.

XII. Но, по-видимому, может быть уступлена тем, чьи участки земли не имеют иной границы, кроме реки.

XIII. То же следует полагать об оставленных рекой берегах и части высохшего русла.

XIV. Что следует понимать под намывом, что под островом?

XV. Когда намыв поступает вассалу?

XVI. Опровержение доводов, которыми римляне защищали свое право как бы естественное.

XVII. Дорога естественно препятствует образованию намыва.

XVIII. Не соответствует природе, чтобы рожденное живое существо следовало только состоянию матери.

XIX. Естественно, чтобы вещь, изготовленная из чужого материала, становилась общей таким же образом, как и при смешении имуществ

XX. Даже если материал присвоен недобросовестно.

XXI. Не вытекает из природы, чтобы в силу преобладания менее ценная вещь следовала судьбе более ценной вещи; тут же отмечаются ошибки римских юристов.

XXII. Путем насаждения, прививки, застройки на чужой площади возникает общая собственность.

XXIII. Владелец по природе не приобретает собственности на плоды, но может потребовать возмещения издержек, произведенных им.

XXIV. Даже тот, кто владеет недобросовестно.

XXV. По природе для перенесения права собственности не требуется фактической передачи.

XXVI. Применение на деле вышесказанного. [c. 298]

 

I. Многое носит название права народов, что, собственно говоря, не является таковым.

 

1. Порядок изложения привел нас к вопросу о преимущества в силу права народов, которое в отличие естественного мы выше назвали правом, установлений народа. Таково приобретение по праву войны; но об этом уместнее распространиться ниже, там, где будут излагать последствия состояния войны. Римские юристы, толкуя приобретении права собственности на имущества, обсуждают не способы приобретения, называя их приобретением в права народов; но если присмотреться внимательно, то покажется, что все эти способы, за исключением приобретения силу права войны, не имеют отношения к тому праву народов котором мы ведем речь; их следует отнести или к праву естественному, – хотя и не к чистому естественному праву, но тому, которое следует уже за введением частной собственности предшествует всякому внутригосударственному закону, – же к самому внутригосударственному закону не только римского народа, но и многих окружающих народов1. Я полагаю, что источник такого закона или обычая исходит от греков, уставлениям которых, как указывают Дионисий Галикарнасский и прочие, следовали народы Италии и другие соседние народы.

2. Но это есть не право народов в собственном смысле и относится не ко взаимному общению народов между собой, но к внутреннему спокойствию каждого народа. Оттого такое право могло быть изменено и одним народом без соглашения с другими; напротив, может случиться и так, что в других местах и в другое время существует иной общий обычай, и потому может быть введено, так сказать, различное право народов. Это на самом деле и произошло, как мы видели, с тех пор, когда германские народы вторглись почти во всю Европу. Как некогда греческое право, так теперь германские учреждения восприняты в разных местах и сохраняют силу даже поныне. Первый способ приобретения, который у римлян получил название приобретения по праву народов, есть занятие того, что никому не принадлежит. Этот способ, без сомнения, есть способ естественный в указанном выше смысле после введения частной собственности и остается таковым, пока ни один закон не постановил иного. Ибо и собственность может создаваться внутригосударственным законом.

 

II. Рыба и дикие животные, находящиеся в прудах и заповедниках, составляют частную собственность по естественному праву, вопреки постановлениям римского права.

 

К настоящей главе относится, прежде всего, ловля зверей, птиц, рыбы. Как бы то ни было, но поставлен вопрос о том, до каких пор все называется бесхозяйным имуществом Нерва-сын говорит, что рыба в водоеме составляет наше владение, но не рыба в озере; также и дичь, содержимая в заповеднике, составляет наше владение, но не та, которая бродит в огражденных лесах (L. Possideri § Item feras, D. de acq. poss.). Однако ведь рыба содержится в частном пруду так же, как и в водоеме, а тщательно огражденные леса сдерживают дичь не хуже, чем заповедники, называемые греками «зверинцами»; они между собой не различаются ничем, кроме того, что одни представляют более тесную, другие – более просторную ограду. Поэтому в наше время возобладало более правильное противоположное мнение, а именно, что как дикие животные в частных лесах, так и рыба в частных прудах находится в чьем-либо владении, а, следовательно, и в собственности.

 

III. Убежавшие дикие животные остаются собственностью своих ловцов, если только таких животных можно распознать.

 

Дикие животные, как только они возвращаются в состояние естественной свободы, перестают принадлежать нам, по словам римских юристов (L. Quod enim. D. de acqui. dom. § 1. [c. 299] L. Pompomus. D. de acqu. poss.). Но собственность, возникающая из владения, на всякого рода иные вещи с утратой только владения не прекращается; напротив, утрата владения сообщает право на обратное истребование владения. Если другой похитит наши вещи или если они сами убегают, как убегает раб, то это не имеет большого значения. Поэтому правильнее сказать, что собственность не утрачивается сама собой, например, оттого, что дикие животные убегут, но утрачивается в силу естественного предположения о том, что мы их покидаем вследствие крайней затруднительности их преследования2, в особенности когда невозможно отличить своих животных от чужих. Но это предположение может быть устранено другими предположениями, например, если животное снабжено «отличительными признаками»3, как-то: погремушками4, какие, как известно, иногда имеют козы и соколы и по которым их можно распознать и возвратить хозяину (L. Naturalem. D. de acqu. poss.).

Для приобретения же собственности требуется то или иное фактическое овладение5; для этого не достаточно нанесения раны, как правильно возражали Требацию. Отсюда произошла пословица: «Поднял зайца для других»6. И в пятой книге «Метаморфоз» Овидия сказано, что одно дело – знать, где что-нибудь находится, а другое – найти искомое.

 

IV. Владение приобретается или с помощью орудий, или каким-либо способом.

 

Это владение может приобретаться с помощью не только рук, но также приспособлений – таких, как западни, сети, силки, – при наличии двоякого рода условий: необходимо, во-первых, чтобы самые приспособления были в нашей власти, затем – чтобы самые животные попали туда и не были в состоянии оттуда освободиться. Таким образом, должен решаться вопрос о кабане, попавшем в сети (L. Inlaqueum. D. de acqu. rer. dom.).

 

V. Принадлежность диких животных царям не противоречит праву народа.

 

Все это было бы так, если бы не вмешивался ни один внутригосударственный закон. Ибо сильно ошибаются новейшие юристы, полагая, что изложенные правила так связаны с естественным правом, что они неизменны. Эти правила не являются частью естественного права в абсолютном значении, но являются таковым под определенными условиями, то есть поскольку не предусмотрено нечто иное (Хостиензис и другие, in. С. non est de decimis; Ясон. «Заключения», 119). Так, народы Германии, когда давались владения их князьям и царям для поддержания их достоинства, разумно полагали, что следует начинать с тех вещей, которые можно уделять без ущерба для кого-либо, каковы все вещи, которые не поступили еще в чью-либо собственность7.

Этим же правом пользовались и египтяне. Ибо и там сборщик налогов царя, который назывался «личным представителем», устанавливал владение на такого рода вещи. Закон же мог также до занятия этих вещей перенести право собственности, так как одного закона достаточно для учреждения частной собственности (Страбон, XVII; Коваррувиас, на С. peccatum, part. 2, № 8).

 

VI. Как приобретается владение прочими бесхозяйственными вещами.

 

Таким же образом, как и дикие животные, приобретаются и другие «бесхозяйные вещи»8 (Плутарх, «Греческие вопросы», 29). Ибо и эти вещи, если следовать одной только природе, принадлежат нашедшим и захватившим их. Так, [c. 300] пустынный остров Аканф присужден халкидянам как первым пришельцам, а не андросцам, которые первые бросили туда палку. Причина состоит в том, что начало овладения заключается в телесном сближении, что в отношении движимых вещей осуществляется с помощью рук, в отношении недвижимых – с помощью ног. Знание того, где находится вещь, не есть еще находка ее, как сказано у Овидия в «Метаморфозах» (V).

 

VII. К тому естественно отходит открытый клад; разнообразие законов об этом предмете.

 

К числу бесхозяйных вещей относятся также клады, то есть деньги, собственник которых неизвестен. Поскольку он не обнаруживается, то признается не существующим; поэтому клады естественно принадлежат нашедшему их, то есть тому, кто сдвинет с места и захватит вещь (L. III. de acq. poss.). Тем не менее это не препятствует тому, чтобы законами и обычаями было постановлено иначе9. Платон считает, что в таких случаях необходимо сделать сообщение должностным лицам и посоветоваться с оракулом. Апполлоний Тианский присуждал клад, как бы дар божий, тому, кто ему казался самым достойным (Филострат, II, 15). У евреев было принято, чтобы клад поступал к хозяину участка земли10, где «лад найден, что можно заключить из притчи Христа в евангелии от Матфея (XIII). Такой же порядок существовал в Сирии, что я заключаю из истории, сообщенной у Филострата в книге VI, главе XVI. Законы римских императоров в этой части весьма сильно расходились между собой, что отчасти подтверждают их постановления, частью же – исторические свидетельства11 Лампридия12, Зонары. Кедрина. Германские народы «лады, как и прочие бесхозяйные вещи, приносили князю, и это ныне стало общим правом, как бы правом народов (Фома Аквинский, II, II; LXVI, 5; Каэтан; Коваррувиас, на С. peccatum. p. 3, § 2). Ибо и в Германии13, и во Франции, и в Англии, и в Испании, и в Дании соблюдается этот же порядок. О том, почему это не может быть рассматриваемо как правонарушение, мы сказали достаточно.

 

VIII. Постановления римского права об островах и намывах не принадлежат ни к естественному праву, ни к праву народов.

 

Обратимся к речным приращениям, о многих из которых имеются заключения древних юристов и даже целые комментарии новейших юристов14 (Бартол, «О приросте»; Баптиста Аймус, «О праве примыва»; Коннан, «Комментарии к цивильному праву», III, V). То же, что по этому предмету приведено ими, по большей части заимствовано из установлений некоторых народов, но отнюдь не из права естественного; хотя они часто обозначают свои институты этим именем. Ибо многие из их определений опираются на то основание, что и берега принадлежат владельцам соседних имений, и то же самое относится к руслам рек, как только они оставлены реками (L. Adeo D. de acqui. rer. dom.), оттуда следует, что и острова, возникшие в реке, принадлежат тем же владельцам. Далее, в случае речных наводнений юристы указывают на то, что малые наводнения не уничтожают собственности, более значительные же уничтожают (L. Adeo. Quod si. L. ergo. L. Martius eod. tit.); если поток отступит внезапным порывом, то затопленное поместье после наводнения возвращается к своему собственнику, если же наводнение убывает понемногу, то, напротив, оно отходит к ближайшим владельцам. Это все может быть определено законом и оправдываться соображениями о необходимости укрепления берегов15, против чего я не имею возражений; но что все это вытекает из природы, как склонны полагать некоторые, – с этим я менее всего могу согласиться. [c. 301]

 

IX. Остров в реке и высохшее русло реки принадлежат по естественному праву тому же, кому и сама река, или ее часть, то есть народу.

 

1. Если принять во внимание то, что имеет место по большей части, то сначала народы заняли земли16 не только для осуществления власти, но и в собственность, прежде чем поля были расписаны между частными лицами (см. выше в настоящей книге, гл. III, в конце). «Мы называем, – говорит Сенека («О благодеяниях», кн. VII, гл. 4), – пределами афинян или кампанцев то, что затем соседи размежевали между собой частными границами». Так, и Цицерон («Об обязанностях», кн. I) пишет: «Частные владения возникли отнюдь не по природе; а или в силу давнего завладения, когда заселялись пустопорожние земли, или в силу победы путем военного захвата, или, наконец, в силу закона, соглашения, условия, жребия. Отсюда произошли названия: земля Арпинская – от арпинатов, земля Тускуланская – от тускулан. Подобным же образом производилась роспись частных владений». Дион Прусийский в «Родосской речи» говорит: «Много можно найти такого, что в целом государство считает своим достоянием, но что по частям разделено между отдельными собственниками». Тацит о германцах рассказывает: «Поля заселяются по числу земледельцев селеньями (неправильное чтение – «по очереди»), а затем делятся между поселенцами по их достоинству».

Поэтому-то те земли, которые первоначально заняты народом и впоследствии не распределены, следует считать собственностью народа. И подобно тому, как в реке, находящейся в частном владении, образовавшийся остров или высохшее русло принадлежат частным лицам, так в водах, находящихся в публичном пользовании, то и другое принадлежит народу или тому, кому народ это передаст.

2. Сказанное о русле реки распространяется и на берег17, который составляет наружную часть русла, то есть ложа, по которому протекает река. Соответствующее правило мы находим повсеместно. В Голландии и соседних областях, где издавна возникали такого рода спорные вопросы вследствие низкого уровня почвы, обширности рек и соседства моря, которое то приносит, то относит ил с приливом и отливом, считалось раз навсегда установленным, что настоящие острова составляют государственное достояние. То же относится к целым покинутым руслам Рейна и Мааса, что было неоднократно предметом суждений и опирается на твердые основания.

3. Ибо и сами римские юристы согласны с тем, что плавучий остров в реке18, стало быть, поддерживаемый кустарником, составляет публичную собственность, так как, кому принадлежит по праву река, тому должен принадлежать также и остров, образовавшийся в реке (L. Si epistolam, § I et § ult. de acq. rer. dom.). Но основание принадлежности как русла, так и реки – одно и то же, а не то, на которое указывают римские юристы; не в том дело, что русло покрыто рекой, а важно сказанное нами выше, а именно – что и река, и ее русло одновременно заняты народом и не перешли в частную собственность (L. I. § Simili modo. D. de flum.). Поэтому мы вопреки обычному мнению не считаем естественным, что остров должен принадлежать занявшему его, если поля размежеваны (L. I. § Si insula. D. de flum.). Ибо это могло бы иметь место только в том случае, если бы сама река и с ней ее русло не были заняты народом19; так, остров, образовавшийся в море, принадлежит занявшему его. [c. 302]

 

X. Вследствие наводнения собственность на площадь земли не утрачивается.

 

1. Не в большей мере, возможно, допустить тоже самое по отношению к значительному наводнению, если следовать только естественному разуму. Ибо если даже большая часть площади земли превратится в песок, тем не менее, меньшая часть почвы останется твердой; и хотя несколько изменится качество земли, ее существенные свойства меняются не более, чем у части поля, обнажившейся из-под озера, принадлежность которой остается прежней, как верно полагают римские юристы (L. Lacus. D. de acq. rer. dom. L. Vicinus. § fin. D. de acquir. »). L. Rutilia Polla. D. de contr. empt.). И не согласуется с природой их утверждение о том, что реки выполняют обязанности цензоров20, переводя недвижимость публичную в частную и частную в публичную.

Лучше разбирались в таких делах египтяне, о которых имеется следующее место у Страбона: «Требовалось точное и искусное размежевание полей, потому что Нил, своим разли-вом намывая, смывая берега, меняя внешний облик и межевые знаки, стирал пограничные межи, служившие для распознания одних владений от чужих. Оттого приходилось часто и повторно производить обмеры».

2. Приведенное мнение не расходится с тем принципом, который оставили нам сами римские авторы, а именно – с тем, что наше достояние не перестает быть нашим, кроме как в силу нашего же действия или, что добавляется, в силу закона. Под действиями, как мы сказали выше, подразумеваются также воздержания от действий, поскольку они служат выражением предполагаемой воли. Оттого если имеет место продолжительное наводнение и нет никаких признаков, свидетельствующих о намерении сохранить за собой собственность, то можно без колебания допустить, что площадь земли покинута своим собственником. Поскольку же такое решение вопроса, естественно, является неопределенным вследствие разнообразия обстоятельств и поэтому подлежит суждению сведущих людей, то обычно вопрос разрешается внутригосударственными законами. Так, в Голландии считается покинутым поле, находившееся под водой в течение десяти лет, если не имеется никаких признаков непрерывного владения. В таком случае не напрасно у нас принято то, что отвергают римляне (L. Siager. D. juibus mod. ususfr. amitt.), – за отсутствием иного проявления воли предполагается, что владение сохраняется хотя бы ловлей рыбы на затопленном участке. Но государи имели обыкновение уточнять срок, в течение которого прежние владельцы должны были осушать поля. В случае нарушения такого срока преимущество получал тот, кто имел на эти поля право залога, а затем те, кому принадлежала там только гражданская или также и уголовная юрисдикция: если же все они бездействовали, то все их права переходили к государю, и он тогда или сам осушал поля, или же отдавал их другим для осушения, удержав за собой часть площади.

 

XI. Собственность на намыв может быть сомнительна.

 

Что касается намывов, то есть присоединения частичек земли, то на них никто не может притязать, ибо неизвестно, откуда соответствующие частички появляются: в противном случае не было бы изменения собственности. Несомненно, и такое приращение составляет собственность народа, если только народ занял реку в собственность, что в случае сомнения следует предполагать. В противном случае следует признать, что все занято другим (L. Si quis nec. causam. D. Si [c. 303] certum pet. L. Ergo. § tribus. D. de acq. rer. dom. L. adeo. § praeterea eodem tit. L. in agris. D. de acq. rer. dom. L. I. § si insula. D. de flum.).

 

XII. Но, по-видимому, может быть уступлена тем, чьи участки земли не имеют иной границы, кроме реки.

 

1. Но народ может предоставить это право другим лицам, как, например, владельцам ближайших поместий. И, по-видимому, народ так и делал, когда земли с одной стороны не имели иной границы, кроме естественной, то есть самой реки. Оттого здесь не следует пренебрегать той тщательностью, с которой римляне отмежевывали с естественными границами поле от прочих полей (Бальд, на С. Si quis de manso. § I. Si de iure feud, contr. fuerit.), если только помнить, что отмеренное поле в этом отношении юридически приравнивалось к такому полю. Ибо то, что сказано выше о государствах, когда речь шла об их приобретениях, распространяется также на частные поля с той лишь разницей, что в случае сомнения следует полагать, что государство имеет естественные границы, так как это наиболее соответствует природе территории, тогда как частным полям, наоборот, свойственны не естественные границы, а определенные известной мерой, так как это более соответствует природе частных владений.

2. Мы, однако, не отрицаем такой возможности, что народу будет угодно отвести кому-нибудь поле на том же праве, на котором он сам занимал его, то есть вплоть до самой реки; и если это так и окажется, то одновременно это будет правом на намыв. Таким образом в Голландии несколько столетий тому назад было постановлено судом о полях, расположенных по берегам рек Мааса и Изара, ибо и в арендных грамотах, и в поземельных книгах обозначено, что указанные земли прилегают к реке. А когда такие полевые участки продаются, если даже в договоре купли-продажи и определена какая-нибудь мера, то тем не менее – при продаже не по размерам площади, но под именем, охватывающем целое, – они сохраняют свою природу и право на примыв. Подобная практика предусмотрена также римскими законами и соблюдается сейчас повсеместно (L. Julianus. § Si Titius fundum. D. de act. empt. et vend.).


 

XIII. То же следует полагать об оставленных рекой берегах и части высохшего русла.

 

То, что мы сказали о приращении, следует распространять также и на оставленный рекой берег и на высохшую часть русла; так что в незанятых реках они принадлежат занявшему, в занятых же народом реках – народу. Частным лицам они принадлежат в том именно случае, когда такие лица получат поле вплоть до выхода к реке как таковой от самого народа или носителя прав народа.

 

XIV. Что следует понимать под намывом, что под островом?

 

Но хотя, как мы сказали, одно дело – право на остров, а другое – право на примыв, тем не менее, отсюда зачастую возникает спорный вопрос, каким названием обозначить примыв. который возвышается значительно, но с ближайшими поместьями связан таким образом, что, однако же, промежуточная низменность затопляется водой. Это мы наблюдаем у нас повсеместно вследствие неровности почвы. Тут обычаи весьма разнообразны. В Гельдрии к ближайшим поместьям отходит при наличии занятия то, куда может проехать нагруженная телега. Во владении Путтен21 отходит то, куда может дойти пехотинец, держа обнаженный меч. Но наиболее естественно усматривать наличие прорыва суши там, где большую часть года возможно судоходство. [c. 304]

 

XV. Когда намыв поступает вассалу?

 

1. Не менее избитым является вопрос об отношениях по поводу примыва между государем, который пользуется правом самого народа, и его вассалами, которым достаются меньшие права. Достаточно ясно, что одно только вручение власти не подразумевает права на речные приращения. Но следует заметить, что некоторые из вассалов с их ограниченной властью одновременно получили совокупность земель – за изъятием того, что причитается частным лицам, – поскольку соответствующие земли некогда принадлежали народу или государю или были осушены государем. В таком случае не подлежит сомнению, что вассалы имеют права, принадлежащие народу или государю. Так мы видим в Зеландии вассалов, которые хотя ставят судей только для разрешения гражданских дел, но платят подать со всей совокупности земель, а часть ее взимают с отдельных лиц в соответствии с их частными владениями. В отношении таких вассалов не возникает споров о праве на приращение в результате примыва. Бывают лица, которым дана самая река и которые по праву считают своими острова, образовавшиеся как путем накопления ила, так и из части берега, окруженной водой.

2. Есть и другие, при вручении власти которым не дано ни того, ни другого и дела которых перед лицом казны плохи, если только им не благоприятствуют местные обычаи или достаточно продолжительное владение, подкрепляемое необходимыми условиями, не порождает для них прав.

Если же дана не власть, но дана в виде феода только земля, следует рассмотреть, какова природа этой земли, как мы сказали выше. Ибо если она имеет естественные границы, то приращение путем примыва, надо думать, охватывается феодом – не в силу особого права государя, но ввиду качеств самой земли. Владельцу земли и доходов с нее в таком случае причитается также примыв (L. Item si fundi. § huic vicino. D. usufr.).

 

XVI. Опровержение доводов, которыми римляне защищали свое право как бы естественное.

 

У римлян существовало обыкновение в доказательство естественности права, которым пользуются владельцы, ссылаться на ходячее изречение: «По природе каждый, кто извлекает из своего имущества доходы, несет и соответствующий ущерб; оттого если река часто отторгает ту или иную часть моего поля, то справедливо мне воспользоваться и теми преимуществами, которые она предоставляет». Но это правило применимо лишь к преимуществам, вытекающим из нашего владения, здесь же выгоды проистекают из чужой реки. Если же имущество гибнет, то ущерб терпит собственник, что вполне естественно. Наконец, что приводимые доводы не имеют всеобщего значения, доказывает принимаемое ими самими исключение для участков, имеющих вполне определенный размер. Я могу оставить в стороне часто повторяющийся случай, что одних река обогащает, других же разоряет. Лукан говорит:

 

Тех господ покидает земля, а этим колонам

Щедрый По приращает земель.

 

XVII. Дорога естественно препятствует образованию намыва.

 

Также высказываемое соображение о том, что публичная дорога не препятствует приращению через намыв, не имеет никакого естественного смысла, за исключением тех случаев, когда такая дорога должна пройти именно по частному волю. [c. 305]

 

XVIII. Не соответствует природе, чтобы рожденное живое существо следовало только состоянию матери.

 

Существует также другой способ приобретения собственности, который, как говорят, основывается на принципах права народов, а именно – через размножение животных. То, что по этому вопросу установлено римлянами22 и некоторыми другими народами, то есть что потомство следует состоянию матери, не имеет силы по природе, как мы говорили выше, если только это не относится преимущественно к случаям, когда отец неизвестен. Коль скоро происхождение от отца установлено с достаточной вероятностью, то ничего нельзя возразить против частичной принадлежности ему потомства. Ибо несомненно участие отца в рождении потомства; чье же участие преобладает – отца или матери, об этом ведется спор между физиками. Об этом так рассуждает Плутарх: «Природа смешивает тела разного пола, чтобы доли обоих сочетать воедино и вернуть обоим их общее23 потомство, в котором ни тот, ни другой из родителей не может отличить своей части». Такому правилу следовали старинные законы франков и лангобардов.

 

XIX. Естественно, чтобы вещь, изготовленная из чужого материала, становилась общей таким же образом, как и при смешении имуществ.

 

1. Если кто-нибудь произвел что-либо из чужого материала, то сабинианцы полагали, что собственность принадлежит хозяину материала. Прокул же считал, что собственность принадлежит в этом случае тому, кто придал материалу форму, так как именно благодаря ему вещь стала тем, чего до тех пор не было. Наконец, было найдено и промежуточное мнение: если материал может принять прежний вид, то вещь принадлежит собственнику материала; если же – не может принять прежний вид, то вещь принадлежит создателю ее внешней формы. Последнее мнение одобряет Коннан (кн. III, гл. 6), предлагая учитывать при этом только, что стоит дороже – обработка или же материал; то, что дороже, должно своим преобладанием притягивать к себе то, что дешевле. Такой довод согласуется с положением, которое римские юристы приводят также по поводу приращения.

2. Если же соблюдать естественную истину, то подобно тому, как римские юристы при смешении материала участие каждого в общей собственности определяют принадлежащей ему долей, потому что нельзя найти иного выхода для решения вопроса, – так точно, когда вещь состоит из материала и формы, являющихся как бы ее частями, и если материал принадлежит одному, а форма – другому, то вещь естественно находится в их общей собственности, в которой каждый участвует в соответствии со своей долей. Ибо ведь форма составляет часть вещи, а не всю вещь; это противоречит мнению Ульпиана, говорившего, что с изменением формы уничтожается самая сущность (L. Iulianus. § sed si quis. D. аd ехhib. L. Dе ео exhibendo. si quis. D. аd ехhib.).

 

XX. Даже если материал присвоен недобросовестно.

 

Если кто-нибудь присваивает материал недобросовестно, то утрачивает самую вещь. Такое постановление справедливо, но оно есть положение уголовного права, а потому и не есть правило естественного разума. Ведь природа не определяет наказаний и не лишает сама собой собственности за преступление, хотя преступники естественно заслуживают того или иного наказания.

 

XXI. Не вытекает из природы, чтобы в силу преобладания менее ценная вещь следовала судьбе более ценной вещи; тут же отмечаются ошибки римских юристов.

 

А чтобы менее ценная вещь поглощалась более ценной, что является основанием, на которое опирается Коннан, то это составляет вопрос факта, а не права; и оттого тот [c. 306] кто является собственником имения в двадцатой его части, остается таковым так же, как и тот, кому принадлежат девятнадцать его частей. В связи с этим постановление римского закона о присоединении в некоторых случаях имущества в силу преобладания и подобные постановления, которые могут быть вынесены для иных случаев, относятся не к естественному, но к внутригосударственному праву; они издаются ради удобнейшего заключения сделок. Тем не менее, это не противно природе, потому что государственный закон может предоставлять собственность.

Едва ли можно найти другой какой-либо вопрос по праву, по которому имеется такое множество разноречивых мнений юристов и ошибок. Ибо кто же согласится, что если смешаны медь и золото, то невозможно одно отделить от другого, как это утверждает Ульпиан; или что припайка создает смешение, как полагает Павел; или что одно дело – рукопись, а другое – живопись, так что в последней доска составляет принадлежность, в первой же – наоборот (L. Idem. § I. D. dе rei vend. L. si rem. § idem. D. еоd.inst. dе rer. div. § litterae et § si quis)?

 

XXII. Путем насаждения, прививки, застройки на чужой площади возникает общая собственность.

 

Что насаждения и посевы составляют принадлежность почвы, точно так же определено правом; основанием служит здесь то, что они питаются почвой. Оттого ведь и в отношении дерева приводится подобное же соображение, если оно пустило корни. Однако питание составляет только часть уже существующей вещи: поэтому если вследствие питания у хозяина земли возникает некое право на произрастания, то и право собственника на семена, растения или деревья, естественно, не утрачивается. Таким образом, и здесь будет иметь место общая собственность.

Тот же принцип применим не в меньшей мере к зданию, части которого составляют земля и строение, ибо если бы здание было движимым, то собственник почвы не имел бы на него никакого права, как полагает также Сцевола (L. Тitus. D. dе acqui. rer. dom.).

 

XXIII. Владелец по природе не приобретает собственности на плоды, но может потребовать возмещения издержек, произведенных им.

 

Также из природы не вытекает, чтобы добросовестный владелец присваивал себе все доходы, доставляемые имуществом, которые он извлекает (L. Sed et si. § consuluit. D. dе реtit. hered.), но ему принадлежит только право на возмещение вложенных в собственность затрат и расходов на улучшение; такое возмещение издержек возможно за счет снятых плодов и даже при посредстве удержания еще не снятых плодов24, если иначе невозможно произвести возмещение расходов.

 

XXIV. Даже тот, кто владеет недобросовестно.

 

И то же, по-видимому, следует сказать о недобросовестном владельце, поскольку не вмешивается уголовный закон. «Милосерднее, – говорит юрист Павел, – производить Расчет расходов даже в отношении разбойника, ибо ведь истец не должен извлекать выгоду из чужих лишений» (L. Рlanе. D. de hered. реt.).

 

XXV. По природе для перенесения права собственности не требуется фактической передачи.

 

Последний способ приобретения имущества, так сказать, согласно праву народов, производится путем фактической передачи вещи. Но выше мы сказали, что для перехода права собственности по природе не требуется обязательно фактической передачи25. Это признают в некоторых случаях также [c. 307] сами римские юристы, как, например, при дарении с сохранением пользования и извлечения доходов (L. Quisq. С. de don.), при перенесении права собственности на владельца (L Si servus. D. de acq. re.dorn.), или на ссудополучателя (Inst. de rer. div. Interdum), при перенесении права собственности на брошенное метательное оружие. Наконец, в некоторых случаях собственность переходит даже до овладения вещью, как при наследовании (L. Cum haeredes. D. de acq. poss.) – при получении завещательного отказа [легата] (L. a Titio. D. de furtis). при принесении дара церкви, благотворительным учреждениям. (L. ut inter. С. de S. S. Eccl.), городским общинам или для помощи бедным (L. Si doceas. С. de don. quae. sub. modo.), или на имущества, вложенные по договору в полное товарищество (L. I. § I et L. II; D. pro socio.).

 

XXVI. Примечание на деле вышесказанного.

 

Мы отметили все это для того, чтобы кто-нибудь, встретив слова «право народов» у писателей по римскому праву, тотчас же не воспринял бы такие слова в качестве обозначения некоего неизменного права, но чтобы мог тщательно отличать предписания природы от тех, которые являются естественными для известного состояния, а также отличать права, общие многим народам в отдельности, от уз, связывающих все человеческое общество.

Впрочем, необходимо выяснить, введен ли правом народов в переносном смысле или даже законом одного народа тот или иной способ приобретения вещей без различия для граждан и чужестранцев, так что у чужестранцев отсюда возникают права, и если осуществление права встретит препятствие, то такое правонарушение может послужить справедливой причиной войны. [c. 308]

 

Примечания к главе VIII

 

1 Такого рода согласие народов, возникшее из невыясненных причин. Плиний отмечает также в иных обычаях, не имеющих никакого отношения к праву, например, в обычае, устанавливающем, что не следует предавать тела детей сожжению до появления у них зубов (кн. VII, гл. 16), в обычаях относительно пользования ионической азбукой (кн. VII, гл. 57), пользования услугами цирюльников (кн. VII, гл. 59), измерения времени часами (кн. VII, гл. 60), относительно коленопреклонений (кн. XI, гл. 45), в обычае щелкать языком при сверкании молнии в знак поклонения (кн. XXVIII, гл. 2).

Вернуться к тексту

2 Евреи называли это «отчаявшийся вернуть потерянную вещь», как мы указали выше, в примечании к главе IV, § V.

Вернуться к тексту

3 Смотри в комментарии Доната к комедии «Евнух» (IV, 6). Это – знаки, которые греки называют «различительными знаками» или «опознавательными знаками».

Вернуться к тексту

4 В этом смысле таким словом пользуется Апулей в «Апологии».

Вернуться к тексту

5 Арменопуло (кн. II, разд. I): «Ранивший зверя не станет хозяином его, пока не изловит его».

Вернуться к тексту

6 Встречается у Петрония. Овидий:

 

Заяц, поднятый вами,

Станет добычей другого.

По «Законам лонгобардов», кто убьет или найдет зверя, раненного другими, тот получает переднюю лопатку с семью ребрами. На остальное имеет право ранивший зверя, но только в течение двадцати четырех часов.

Вернуться к тексту

7 Но об извращении этого права смотри у Иоанна Солсберийского «Поликратикус».

Вернуться к тексту

8 Выброшенные морем киты в Португалии составляют собственность короля (Георгий де Кабедо, «Лузитанские решениям, ч. II, дек. XLVIII).

Вернуться к тексту

9 Закон библосцев гласит, что «нельзя взять себе найденную вещь, если она не положена тобой здесь первоначально». Это подтверждает Аполлоний у Филострата.

Вернуться к тексту

10 Этот закон, по-видимому, соблюдался также в Риме во времена Плапта. Калликлес говорит:

 

Земли участок он купил, –

А деньги не его ль?

И еще:

 

И по закону римскому отцовский клад

Потребовал строений покупщик.

Вернуться к тексту

11 Смотри у Тацита о сокровищах в Африке, которые Нерон растратил заранее («Летопись», XVI). Смотри у Филострата жизнеописание Аттика; место это Зонара привел в жизнеописании Нервы.

Вернуться к тексту

12 В жизнеописаниях Адриана и Севера.

Вернуться к тексту

13 Смотри «Саксонское зерцало» (гл. 35); «Постановления в Сицилии императора Фридриха» (кн. I, разд. LVIII и CIII). Такой же обычай существовал у готов. Король Теодорих у Кассиодора (IV, 34) говорит: «Нет охоты вырывать то, об утрате чего не вздохнет ни один собственник». Он же отмечает (VI, 8): «Также денежные клады, утратившие своих полноправных собственников вследствие незапамятной давности, благодаря твоим поискам пусть присоединятся к нашей казне; и подобно тому, как никому не возбраняется пользоваться своим имуществом, так нам добровольно предоставлено приобретать бесхозяйное имущество. Ведь тот не утрачивает своей собственности, кто без ущерба для себя расстается с находкой». [c. 309]

Вернуться к тексту

14 Иоанн Борей, Антоний Марза, Иоанн Грифиандер, кроме тех, чьи имена обозначены на полях против текста (в тексте, в скобках).

Вернуться к тексту

15 Смотри место из Кассия у Урбика и Боэция.

Вернуться к тексту

16 Смотри выше, в тексте и примечаниях к главе III, § XIX.

Вернуться к тексту

17 Так принято во Франции («Постановления о водах и лесах», кн. II, гл. I).

Вернуться к тексту

18 Описание плавучих островов имеется у Сенеки – «О природе» (III, 25), у Плиния Старшего (кн. II, гл. ХСVII), у Макробия в «Сатурналиях» (кн. I, 7). Изящное описание таких островов на Вадимонском озере мы находим у Плиния Младшего (кн. VIII, гл. XX), а во Фландрии – в заслуживающей прочтения книге Шиффле.

Вернуться к тексту

19 Флакк Сицилийский в книге «О состоянии полей» пишет: «В некоторых областях принадлежность реки следует распределению земельных наделов, в некоторых же других – река остается в виде излишка площади. Наконец, в третьих – изъятие рек из частной собственности обозначается надписью: «только для этой реки». Об излишках площади смотри отличные соображения, как и все у него, в комментарии Салмазия «На Солина». По всем этим вопросам о реках и речных приращениях следует смотреть – у кого есть возможность – работы Розенталия «О феодальном праве» (гл. V, корол. 23), Сикстина «О регалиях» (кн. II, гл. 3), Цеполлы «О сервитутах сельских усадеб» (гл. 31).

Вернуться к тексту

20 О землемерах Кассиодор говорит: «По примеру большой реки у одних они отторгают площадь, другим сообщают права».

Вернуться к тексту

21 Это согласно с древнейшим обычаем германских народов. Павел Варнефрид о короле лонгобардов Аутариде говорит: «Аутарид верхом на коне достиг до него (столба в море) и, коснувшись его острием своего копья, сказал: «До сих пор будут простираться пределы лонгобардов». Сходное предание найдешь о брошенном в море императором Оттоном копье, которым, по его словам, он обозначил границы империи в Балтийском море, у Саксона Грамматика (кн. Х) и у прочих.

Вернуться к тексту

22 С чем согласна глава 31 «Пистойского эдикта» Карла Лысого. О других законах по тому же предмету смотри выше, в тексте и примечаниях к главе V, § XXIX этой книги.

Вернуться к тексту

23 Смотри относящееся к этому предмету место у Галена «О семени» (II) и там же из Афинея. Златоуст «На послание к ефесеям» (V): «Зародыш возникает от смешения семени».

Вернуться к тексту

24 Смотри по этому предмету «Саксонское зерцало», где много справедливейших положений (II, 46).

Вернуться к тексту

25 Конечно нет. Смотри «Закон вестготов» (кн. V, разд. II, гл. 6): «Передача вещи считается действительной тогда, когда имеется уже дарственная запись». И у древних римлян объекты права собственности, передаваемые по формальному договору купли-продажи, приобретались по формуле о деньгах и весе (смотри Варрон, «О латинском языке», кн. IV; Фест Помпей, пояснения к слову «Родос»; Ульпиан, Институции, разд. XIX; Боэций, комментарий на «Топику» Цицерона). [c. 310]

Вернуться к тексту

предыдущая

 

следующая
 
оглавление